Разумеется, это было не так. И Шампольон счел необходимым показать несправедливость обвинений в «плагиате» и принципиальное отличие своей методики от методики исследований, которой пользовался Юнг. «Почему Юнг внезапно остановился после своей попытки анализа двух имен, Птолемей и Береника, в то время как я, применив результаты моего анализа, прочитал без труда множество других имен?» — спрашивал Шампольон. И разъяснял: потому, что между его и юнговской системами «нет почти ничего общего».

Шампольон признавал, что Юнг внес существенный вклад в изучение иероглифов: об этом он говорил уже в самом начале своего «Письма г. Дасье», отмечая заслуги английского ученого, так же как и других предшественников, исследовавших Розеттский камень, — Окерблада и де-Саси. Вместе с тем в том же «Письме» были показаны и ошибки Юнга, которые направили его «по ложному пути». В «Очерке иероглифической системы» Шампольон подробно объяснил свои расхождения с Юнгом, и всем здравомыслящим людям стало ясно, ни о каком «плагиате» речи быть не может. Тем не менее в Англии в течение многих лет продолжали выходить статьи, направленные против Шампольона и доказывавшие приоритет Юнга. Французский ученый счел ниже своего достоинства отвечать на враждебные выпады. «Зачем воскрешать старый, уже мумифицированный вопрос? — писал он своему брату в 1829 году из Египта. — Юнг все еще дискутирует относительно алфавита, между тем как я вот уже полгода нахожусь в самой гуще египетских памятников и поражен тем, что читаю на них более бегло, чем осмеливался воображать».