После Шампольона остались рукописи обширного иероглифического словаря и не менее обстоятельной грамматики. Казалось бы, ничто не мешало строительству величественного здания египтологии, фундамент которого заложил Шампольон. Однако после его смерти молодая наука зашла в тупик. Тексты, поддававшиеся расшифровке, когда за них брался Шампольон, хранили молчание, когда их пытались прочитать другие исследователи иероглифов.

В чем же тут дело? Быть может, все-таки Шампольону не удалось найти ключ к письменам? И единственная его заслуга состоит лишь в том, что он пошел немного дальше своих предшественников, прочитал несколько египетских имен — и только?

Будущее показало, что Шампольон был прав. А причина временного тупика египтологии заключалась в том, что «наследство, оставленное рано умершим Шампольоном его последователям, еще не представляло собой стройной и окончательной системы знаний, — писал один из крупнейших египтологов мира А. Эрман. — Он гениально постиг чтение слов и предложений, но так и не смог полностью уяснить себе систему письменности, которую научился читать».

Шампольон полагал, что помимо 24 основных алфавитных знаков в иероглифике было еще более сотни знаков, имевших сходное чтение, но другое начертание. Он полагал их вариантами основных (как в русском письме есть «д» и «∂»). Однако дальнейшие изыскания показали, что это не так.